Самоубийство

Мы могли бы сейчас назвать имена тысяч детей – например, 15 летнего Джеффри Джонсона из Флориды, США, 14 летней Шанель Рэй из австралийского Джилонга, 8 летней Мари Бентхам из британского Манчестера, 12 летней Акико Уемуры из японского Хонсю – чудесных, умных детей, доведенных издевательствами до самоубийства.

Мы могли бы задаться вопросами: что может быть хуже смерти? Как может ребенок покончить с собой, чтобы, скажем, избежать побоев? Это же совершенно нелогично!

А все дело в неослабевающем психологическом давлении – в бесконечных эсэмэсках, оскорблениях, избиениях, – в постоянных мыслях, что может произойти дальше. Через несколько месяцев, наполненных бессонными ночами, подросток, чувствующий абсолютное одиночество и не видящий никакого выхода из ситуации, иногда говорит себе: «Я больше не в силах все это терпеть. Хуже такой жизни не может быть ничего. Даже смерть лучше такой жизни». И мы снова и снова читаем в записках наложивших на себя руки детей (или тех, кто пытался покончить с собой) такие слова: «Я не хотел умирать, но другого способа прекратить эту боль у меня нет».

Здесь нет смысла говорить о логике. Если уж оказавшиеся в плену солдаты, чувствующие постоянную угрозу собственной жизни, лишаются сна и со временем сходят с ума, то что же говорить о детях?

Короче говоря

Конечно, подвергающийся постоянным издевательствам ребенок не может мыслить адекватно!

«Мои дети обязательно мне все рассказали бы!»

14 летняя Дон Мари Уэсли из города Мишн в канадской провинции Британская Колумбия написала в своей предсмертной записке: «Если я попытаюсь позвать кого нибудь на помощь, будет только хуже. Круче этих девчонок у нас нет никого, и они все время ищут себе новые жертвы для избиений. Если я на них настучу, их выгонят из школы, и тогда их вообще никто не остановит…»

Дон Мари предпочла страдать молча. Вы, наверное, скажете:

«Если будут издеваться над моими детьми, я сразу об этом узнаю. Если моим детям будет плохо, они обязательно мне об этом расскажут».

Но расскажут ли?


See also: